В ноябре 2024 года и январе 2025 года Сергей Жадан записал три части большой беседы с Линой Костенко для проекта Радио Хартия «Круговая оборона». Опубликованные в июле 2025 года на YouTube-канале, эти беседы стали первой масштабной публичной разговором поэтессы после длительного периода молчания в медиа. В них оживают темы войны как испытания, формирующего нацию героев, цензуры прошлого, европейского литературного процесса и личных выборов, определивших ее путь. Интервью открывает для новичков фигуру шестидесятницы как символа несгибаемости, а для опытных читателей добавляет новые штрихи к портрету мыслительницы, чьи парадоксы заставляют пересматривать привычные представления о поражениях, победах и роли литературы в национальной памяти.
Голос Лины Костенко, звучащий со страниц «Маруси Чурай» или «Берестечка», давно стал моральным ориентиром для многих. В беседе с Жаданом он обретает особую силу: поэтесса, которой в 2025 году исполнилось 95, а в 2026-м — 96 лет, говорит прямо, афористично, иногда парадоксально. Она не играет в публичную игру, не подстраивается под ожидания. Именно поэтому каждое ее слово в интервью весит как редкий камень в потоке современного информационного шума. Слушатели получают не просто воспоминания, а живую философию человека, прошедшего через советскую цензуру, потери близких и десятилетия одиночества, сохраняя внутреннюю свободу.
Ключевые темы переплетаются вокруг достоинства: от азовстальской трагедии до погибших молодых поэтов современности, от «странного сада» воспоминаний о репрессированных художниках до анонса исторического романа о Гетманщине. Интервью дает ответ на вопрос, почему слова Лины Костенко остаются актуальными именно сейчас — они помогают различать позор и трагедию, видеть героизм там, где другие видят лишь поражение, и понимать, что настоящая нация формируется не в комфортные времена, а в горниле испытаний.
Путь, приведший к редкой беседе
Лина Васильевна Костенко родилась 19 марта 1930 года в Ржищеве на Киевщине в семье учителей. Отец, Василий Григорьевич, самостоятельно освоил двенадцать языков и преподавал почти все предметы, прививая дочери любознательность и уважение к слову. В 1936 году семья переехала в Киев, где будущая поэтесса окончила школу и начала писать стихи еще в детстве — первое появилось в 11 лет во время войны.
После Киевского педагогического института она продолжила обучение в Московском литературном институте имени Горького. Дебютные сборники «Лучи земли» (1957) и «Паруса» (1958), а особенно «Путешествия сердца» (1961) сразу поставили ее в ряд самых ярких голосов украинского возрождения. Она вошла в плеяду шестидесятников — поколение, которое во времена хрущевской оттепели пыталось вернуть литературе искренность и национальную память после сталинских репрессий.
Но за оттепелью пришло новое похолодание. Некоторые книги, в частности «Звездный интеграл» (1962), уничтожили тиражом. Поэтесса пережила шестнадцать лет без публикаций. Вместо того чтобы приспосабливаться и писать под соцреализм, она выбрала молчание как форму сопротивления. «То, в чем тебе отказано, — то тебе не нужно», — объяснила она позже. Этот выбор сформировал ее характер: замкнутость, сосредоточенность на внутреннем мире и отказ от любых компромиссов.
| Год | Событие или произведение | Значение для жизни и творчества |
| 1930 | Рождение в Ржищеве | Начало пути в семье учителей, где отец привил любовь к языкам, знаниям и честности |
| 1957–1961 | Первые сборники («Лучи земли», «Паруса», «Путешествия сердца») | Быстрое признание, вхождение в круг шестидесятников, формирование собственного голоса |
| 1962 | Запрет и уничтожение тиража «Звездного интеграла» | Первое серьезное столкновение с цензурой, начало долгого периода замалчивания |
| 1979 | «Маруся Чурай» (роман в стихах) | Шевченковская премия 1987 года, прорыв в переосмыслении истории через женский голос и народную память |
| 1999/2010 | «Берестечко» | Глубокий исторический взгляд на трагедию, который учит различать поражение и позор |
| 2010 | «Записки украинского сумасшедшего» | Дебют в прозе, острая сатира на современность и поиск идентичности |
| 2024–2025 | Запись интервью с Сергеем Жаданом | Первая большая публичная беседа после многолетнего молчания, анонс нового романа |
| 2026 | Презентация сборника «Ветер с Марса» | Новые стихи, включая военные, подтверждающие продолжающуюся творческую активность |
Эта хронология показывает не просто даты, а эволюцию человека, который превратил цензуру во внутреннюю свободу, а одиночество — в пространство для глубокой мысли.
Обстоятельства записи: почему именно Жадан и почему именно тогда
Беседа состоялась в рамках проекта «Круговая оборона», основанного Сергеем Жаданом вместе с бойцами 13-й бригады Национальной гвардии. Жадан — писатель, музыкант и военнослужащий — приехал к поэтессе вместе с Иваном Малковичем. Записали две встречи: в ноябре 2024-го и январе 2025-го. Три части вышли на YouTube-канале Радио Хартия в июле 2025 года под названиями, отражающими суть: «Как хорошо, что нам так плохо», «Не хочу играть в сатанинском спектакле» и «В нашей литературе каждый человек нужен».
Для многих это стало неожиданностью. Лина Костенко десятилетиями избегала камер и микрофонов, считая, что настоящий разговор происходит на страницах книг. Согласие дать интервью именно Жадану имело символический характер: два поколения, два типа творчества — поэзия и проза, фронт и тыл — встретились в момент, когда Украина снова борется за существование. Формат вышел далеко за рамки классического литературного интервью: больше философии, воспоминаний, болезненных вопросов и неожиданных парадоксов.
Война как рождение нации героев: первая часть
Жадан начал с самого острого — полномасштабного вторжения. Лина Костенко не избегает боли. Она говорит о Мариуполе, «Азовстали», Оленовке. Для нее это не просто «локальное поражение», а часть большей картины, где героизм не отменяет трагедии, но придает ей иное измерение. «Там, где героизм, нет поражения», — одна из ее ключевых мыслей.
Особенно сильно прозвучала оценка украинского народа: «Мне кажется, что более достойного народа сейчас, чем украинцы, нет. Настоящие украинцы. Просто выдержать войну с такой державой, как Россия, понимаете». Она видит, как «возникает из нации — народ», как ребята, что «росли, росли и выросли», теперь встречают в селах на коленях. Это не пафос, а констатация: война с 2014 года, а особенно после 2022-го, закалила характер нации.
Парадокс, вынесенный в название части, звучит так: «Как хорошо, что нам так плохо». Объяснение простое и глубокое одновременно. Европа, которая давно живет в комфорте, расслабилась и перестала ценить свободу. Украина же, закаленная бедой и потерями, не имеет времени успокоиться. «Нам некогда успокоиться», — говорит поэтесса. Этот парадокс объясняет, почему именно в самые тяжелые времена украинцы демонстрируют такое единство и стойкость.
В этой же части она анонсирует новый исторический роман о эпохе Гетманщины и участии украинцев в формировании Российской империи. Не героический рассказ, а сложный анализ: почему «умные ребята» из Глухова становились министрами, какую роль играли Феофан Прокопович или другие фигуры. Книга, над которой она работала в 2025 году, должна была раскрыть корни имперской идеологии без упрощений.
Тени прошлого и европейский горизонт: вторая часть
Вторая беседа переносит слушателя вглубь литературной истории. Лина Костенко вспоминает 1920–1960-е годы, Тычину, Бажана, Кочура, Лукаша, Винграновского. Она говорит о страданиях под цензурой: кто-то печатался под чужими фамилиями, она же шестнадцать лет не печаталась вообще. «Можно потерять горизонт», — признает она. Именно поэтому после запрета она постановила: если тебе отказано — не нужно.
Особенно трогательно звучит воспоминание о «странном саде Ивашкевича» — стихотворении польского поэта, где герой проходит мимо теней. Для Лины Костенко это сад потерянных друзей и коллег, тени репрессированных и погибших. Она признается, что в молодости не понимала, насколько это буквально: «тени ходят — и все». Этот образ становится метафорой всего ее поколения.
Разговор касается и переводов, которые она не публиковала, и радости общения, которую потеряла из-за долгих лет одиночества. «Живу себе замкнуто и одна. Потому что так привыкла», — честно говорит она. Эта замкнутость — не слабость, а осознанный выбор человека, который не хотел играть в «сатанинском спектакле» системы.
Рубикон современности и погибшие поэты: третья часть
Третья часть — о современных поэтах и будущем литературы. Лина Костенко видит нынешний момент как «рубикон»: приходят молодые с таким опытом, какого раньше не было. Она молится, чтобы они выжили, потому что «их столько погибло, что нужно будет о них написать». Вспоминает Максима Кривцова, Илью Чернилевского, Олену Герасимьюк, Любовь Якимчук, Ярину Чорногуз — имена, которые уже стали символами.
«В нашей литературе каждый человек нужен», — подчеркивает она. Это не просто призыв, а убеждение: литература — это не иерархия звезд, а общая ткань, где каждый голос важен. Для нее важно фиксировать этот опыт, потому что война создает новую волну поэтов, чьи произведения будут читать в окопах и после победы.
Парадоксы, выбор и жизненная философия
«Как хорошо, что нам так плохо» — не цинизм, а глубокое понимание: беда не дает расслабиться и потерять бдительность, в отличие от сытого покоя.
Лина Костенко последовательно различает позор и трагедию. Берестечко для нее — трагедия, а не позор, потому что в ней есть будущий урок. Так же и современные поражения не отменяют героизма. Она учит видеть за внешним поражением внутреннюю победу духа.
Ее жизненный выбор — жить замкнуто, не искать публичности, не идти на компромиссы — стал формой защиты. «Я себе когда-то постановила: то, в чем тебе отказано, — то тебе не нужно». Эта формула помогла ей сохранить себя в времена, когда многие ломались.
Творческие планы и новая книга поэзии
Во время интервью поэтесса говорила о завершении исторического романа. В 2026 году она презентовала новый поэтический сборник «Ветер с Марса» в издательстве «А-ба-ба-га-ла-ма-га». В него вошли стихи последних десятилетий, включая написанные во время полномасштабной войны и даже в 2026 году. Книга быстро стала бестселлером — первый тираж в десять тысяч экземпляров разобрали еще до выхода.
Это подтверждает: даже в 96 лет Лина Костенко продолжает творить. Ее слова, сказанные в интервью, и новые стихи — звенья одной цепи: честность перед историей, перед собой и перед читателем.
Отклик в обществе и почему стоит услышать этот голос
Интервью вызвало резонанс. Кто-то критиковал за то, что не все имена репрессированных прозвучали подробно. Другие — в частности историки и правозащитники — защищали: это личная беседа, а не лекция по истории диссидентского движения. Для многих Лина Костенко остается явлением масштаба Шевченко или Франко — человеком, чья фигура заставляет гордиться украинской культурой.
Для начинающих интервью — лучший вход в ее мир: понятный язык, живые примеры, объяснение сложных вещей простыми словами. Для продвинутых читателей — возможность увидеть, как личная судьба переплетается с национальной историей, как парадоксы становятся инструментом более глубокого понимания.
Слова, записанные в той беседе, продолжают жить. Они напоминают, что достоинство не дается даром, что героизм рождается в самые тяжелые времена, а литература — это не развлечение, а способ сохранить себя и нацию. Голос Лины Костенко, даже в одиночестве, остается одним из самых четких ориентиров в бурном море современности.