По состоянию на начало 2025 года в официальном административно-территориальном учёте Украины насчитывается 27 203 села. Это отдельная юридическая категория, а не «всё, что не город». Рядом существуют посёлки сельского типа — около 1 166, а вся сельская сеть (сёла плюс посёлки) достигает примерно 28 369–28 370 населённых пунктов.
Если считать страну целиком — города, посёлки и сёла вместе — на карте около 29 711 населённых пунктов. Городов — 461–463. Бывших посёлков городского типа, которые с 26 января 2024 года автоматически стали посёлками, было около 881. Цифра сёл почти не меняется год от года, потому что новые сёла почти не основывают, а пустующие из учёта снимают неохотно.
В 2026-м эта статистика прочитывается в трёх смыслах. Юридически село существует, пока его не вычеркнули из классификатора. Демографически оно живёт, пока вечером горит хотя бы одно окно. Политически оно украинское, даже если стоит на оккупированной земле. Поэтому короткий ответ «27 тысяч» правильный — и одновременно недостаточный.
Ключевые цифры на 2025–2026 годы
27 203 — официальное количество сёл. 28 370 — ориентировочное количество сельских населённых пунктов. 29 711 — все населённые пункты страны. 1 469 — территориальных общин, из которых 609 сельские. 542 села в 2021-м не имели ни одного зарегистрированного избирателя. Около 12,7 млн людей до большой войны жили в селе — это почти каждый третий.
Почему на один вопрос существуют три разных ответа
Человек открывает справочник и видит то «более 27 тысяч сёл», то «28,4 тысячи сельских пунктов», то «почти 30 тысяч населённых пунктов». Кажется, будто цифры противоречат друг другу. Они не противоречат: работают три разные линейки измерения. Село — категория по закону. Посёлок — другая категория, тоже сельская. Сельский населённый пункт — общее понятие для обеих.
Закон № 3285-IX, вступивший в силу 26 января 2024 года, определил село как населённый пункт с преимущественно усадебной застройкой, где живёт менее 5 тысяч человек. Посёлок — тоже усадебная застройка, но уже от 5 тысяч жителей. Город — компактная, преимущественно многоквартирная ткань и не менее 10 тысяч людей. Всё, что раньше называли пгт, автоматически перешло на полку «посёлок», даже если там проживает полторы тысячи человек.
По моему опыту работы с региональными справочниками, путаница начинается именно с подмены строк. Журналист берёт «сельские населённые пункты» и называет их сёлами. Разница — более тысячи точек на карте. Бухгалтер общины берёт «населённые пункты» и удивляется, почему в таблице вдруг появились города. Учитель географии до сих пор помнит советскую тройку «город — пгт — село» и не замечает, что пгт юридически уже нет.
Практический пример. Львовская область имеет 1 849 сёл и несколько десятков посёлков. Сказать «почти 1 850 сёл» — точно. Сказать то же самое о Полтавщине уже не получится: сёл там около 1 783–1 791, а сельских пунктов — 1 826. На Донетчине и Луганщине доля посёлков и бывших пгт выше из-за шахт, заводов и рабочих поселений XX века. Там «село» и «сельский пункт» расходятся ещё сильнее.
Типичная ошибка 2026 года — требовать «свежую перепись сёл». Последнюю всеукраинскую перепись населения провели в 2001-м: тогда насчитали 27 190 сёл, сведённых в 10 278 сельсоветов. Административный срез Госстата по пунктам в последний раз выглядел относительно полным на рубеже 2021–2022 годов. После этого менялись статусы, названия, границы общин. Физически новые сёла почти не появляются. Исчезают они на бумаге медленнее, чем в жизни: пустая улица ещё годами значится в классификаторе КАТОТТГ.
Цифра 27 203 кажется высеченной в камне. За ней стоят живые дворы, заросшие сады, прифронтовые улицы под обстрелом и киевские «сёла», где уже строят двадцатиэтажки. Статистика держит форму. Жизнь её размывает каждый день.
Мифы vs реальность
Миф. «В Украине около 30 тысяч сёл». Реальность. Около 30 тысяч — это все населённые пункты, включая города.
Миф. «Село — это всегда маленькая точка до тысячи людей». Реальность. Софиевская Борщаговка по количеству жителей переплюнула не один райцентр.
Миф. «Если село разрушено, его уже нет в учёте». Реальность. Оккупированные и уничтоженные пункты из списков не вычёркивают автоматически. Территория не исчезает из-за войны.
Эти три мифа живучи, потому что каждый вырастает из правдивого обрывка. Да, карта густая. Да, есть крошечные хутора. Да, часть сёл физически мертва. Но административный учёт — это не фотография двора, а юридический каркас адреса, земли и права вернуться.
Где сёл больше всего и почему карта такая неровная
Сельская сеть Украины не размазана ровным слоем. Запад и центр густые, как мелкий крестик на рушнике. Восток и юг реже: между двумя кустами хат лежат километры поля. Больше всего сёл традиционно держит Львовская область — 1 849. Это следствие исторической парцелляции земли, галицкого расселения и того, что даже узкая долина могла стать отдельной общиной с собственной церковью, школой и кладбищем.
Второе место по густоте сельской ткани — Полтавщина: около 1 826 сельских пунктов, из которых сёл примерно 1 780–1 790. Левобережное расселение дало множество маленьких слобод вдоль рек и балок. Многие из них никогда не были большими. Именно эта область в 2021-м возглавила печальный рейтинг пустых пунктов: 79 сёл без единого зарегистрированного избирателя. Густая сеть здесь означает не буйство жизни, а дробность исторических очагов, которые стареют быстрее городов.
Житомирская область имеет около 1 625 сёл. Полесье — край леса, болот и разбросанных жилищ, где хутор мог стоять за три километра от соседа. Харьковщина — около 1 683 сёл: слободская сеть, выросшая от крепостей, чумацких путей и более поздних совхозов. Черниговщина держит около 1 429 сёл на огромной территории с одним из самых низких показателей плотности населения. Винничина — более 1 300 сёл на плодородном Подолье, где село веками было экономическим хребтом, а не «придатком города».
| Область | Сёл (ориентировочно) | Что выделяет сеть |
|---|---|---|
| Львовская | 1 849 | Самая густая сельская ткань страны |
| Полтавская | 1 783–1 791 | Второе место, много малых и пустых сёл |
| Харьковская | 1 683 | Слободская сеть, часть — прифронтовая |
| Житомирская | 1 625 | Полесские хутора и лесные окраины |
| Черниговская | 1 429 | Большая площадь, низкая плотность, сильная депопуляция |
| Винницкая | более 1 300 | Подольская аграрная плотность |
| Черновицкая | около 380–400 пунктов | Самая компактная область, преимущественно сёла |
Таблица — не рейтинг успешности. Большое количество сёл означает более сложную логистику школ, амбулаторий и дорог. Во львовской общине могут сойтись два десятка маленьких сёл, и каждое хочет асфальт к церкви и свет на остановке. На Херсонщине пунктов меньше, зато расстояние между ними больше, а после 2022-го часть сети оказалась под оккупацией или в зоне боевых действий.
В 2026-м планировщики общин уже редко смотрят на «количество сёл» как на предмет гордости. Они смотрят, сколько из них имеют школу, магазин, стабильную связь и хотя бы несколько детей дошкольного возраста. Густая карта без детей — это красивая статистика и тяжёлое будущее. Редкая карта с живыми фермами иногда оказывается крепче сети с тремя бабушками на десять улиц.
Реформа 2024 года изменила словарь, но не саму карту
28 июля 2023-го Верховная Рада приняла закон о порядке решения вопросов административно-территориального устройства. Президент подписал его в октябре, в силу документ вступил 26 января 2024-го. С тех пор в Украине юридически существуют три категории населённых пунктов: город, посёлок и село. Посёлок городского типа, город районного и областного значения — эти советские ярлыки исчезли из правового поля.
Критерии на бумаге звучат просто, почти по-школьному. Город — компактная застройка и от 10 тысяч жителей. Посёлок — усадебная застройка и от 5 тысяч. Село — усадебная застройка и менее 5 тысяч. Исключение сделали сознательно и жёстко: все бывшие пгт, а их было около 881, стали посёлками независимо от численности. Иначе половина промышленных поселений Донбасса, Приднепровья и Киевщины «упала» бы в категорию сёл за одну ночь — без переезда ни одной семьи.
На практике это бюрократическая лавина, которую 2025–2026 годы ещё разгребают. Устав общины, таблички на въезде, печати старостатов, почтовые адреса, реестры недвижимости — везде нужно было заменить «пгт» на «посёлок». Люди вчера жили в пгт, сегодня — в посёлке. Хата та же, маршрутка та же, фельдшер тот же. Изменилась лишь полка в классификаторе.
В нашей практике разбора решений местных советов видна типичная ошибка: депутаты путают изменение категории с переименованием и с изменением границ. Это три разные процедуры. Переименовать село может Верховная Рада. Отнести пункт к категории города — тоже парламент по представлению правительства. А вот снять табличку «пгт» должны были органы на местах, не дожидаясь отдельного «большого закона о каждом посёлке». Кто затянул, тот в 2026-м до сих пор правит архивы и вывески.
Реформа не уменьшила и не увеличила количество сёл одним росчерком. Она изменила словарь. 27 203 села остались сёлами, потому что большинство и так меньше 5 тысяч. Несколько больших сёл теоретически могут претендовать на статус посёлка, если докажут численность и характер застройки. Софиевская Борщаговка с более чем 25 тысячами жителей давно переросла сельский порог. Юридически она всё ещё село Киевской области. Это напряжение между жизнью и классификатором никуда не делось.
Хронология сельской сети
- 2001 — перепись: 27 190 сёл в 10 278 сельсоветах.
- 1991–2012 — с карты исчезли около 641 сельского пункта, из них 601 село.
- 1990–2018 — официально снято с учёта 426 сельских пунктов; сотни пустых так и оставили в реестре.
- 2020 — вместо тысяч сельсоветов создано 1 469 общин.
- 26 января 2024 — отменены пгт; остались город, посёлок, село.
- 2025 — в учёте около 27 203 сёл и 28,4 тысячи сельских пунктов.
Эта лента времени объясняет, почему 2026-й не принёс «новой магической цифры». Война изменила жизнь внутри пунктов. Закон изменил названия категорий. Сама численность сёл движется медленно, потому что государство осторожно трогает каркас адресов. Скорость жизни и скорость классификатора — разные величины, и они уже давно не идут нога в ногу.
Великаны у столицы и пустые дворы в глубинке
Украинское село умеет быть противоположностями в одной строке статистики. Софиевская Борщаговка в Бучанском районе Киевской области — самое большое село страны по количеству людей. В Государственном реестре избирателей в начале 2021-го здесь насчитали около 25 882 человек, а с арендаторами новостроек цифра может достигать 30 тысяч. Рядом стоит Петропавловская Борщаговка с примерно 12 386 жителями. Оба пункта давно выглядят как пригород Киева: многоэтажки, кольцевые развязки, кофейни, пробки. На бумаге — сёла.
Третье место долго держала Лиманка под Одессой — более 12 тысяч человек. Константиновка Мелитопольского района Запорожской области по переписи 2001-го имела 12 081 жителя и считалась классическим «самым большим селом Украины». К 2022-му оценка упала примерно до 9 316. После оккупации Мелитопольщины точная численность недоступна. Нерубайское на Одесчине — около 9 090. Зимна Вода у Львова — около 8 776. Космач в Карпатах бьёт не численностью, а площадью: присёлки, полонины, лес, улица, которая тянется километрами вдоль потока.
| Село | Область | Ориентировочная численность |
|---|---|---|
| Софиевская Борщаговка | Киевская | около 25,9–30 тыс. |
| Петропавловская Борщаговка | Киевская | около 12,4 тыс. |
| Лиманка | Одесская | около 12,0 тыс. |
| Константиновка | Запорожская | 9,3 тыс. до оккупации; 12,1 тыс. в 2001-м |
| Нерубайское | Одесская | около 9,1 тыс. |
| Зимна Вода | Львовская | около 8,8 тыс. |
Эти «сёла-города» ломают интуицию. Человек едет из Киева двадцать минут и не понимает, почему остановка называется селом. Ответ юридический: статус не меняют автоматически из-за застройки. Нужна отдельная процедура, политическая воля и доказательства, что пункт соответствует критериям посёлка или города. До тех пор застройщик, школа и налоговая живут в сельской оболочке, которая давно тесна.
На противоположном конце шкалы — тишина. В ноябре 2021-го на основе реестра избирателей насчитали 542 села без единого зарегистрированного жителя. Полтавская область — 79 таких пунктов, Черниговская — 53. Это не «статистический шум». Это улицы, где последняя бабушка умерла несколько лет назад, а хату уже разобрали на кирпич. Формально село существует, потому что его не сняли с учёта. Фактически его нет. Ноль избирателей, впрочем, не всегда означает ноль людей: может оставаться дачник, пасечник, арендатор поля. И наоборот: на бумаге 40 человек, а зимует трое.
Как сельская сеть редела тридцать лет подряд
Депопуляция украинского села началась не в феврале 2022-го. Она началась, когда развалилась колхозная система, а молодёжь уехала в район, потом в область, потом за границу. С 1990 по 2018 год с официальной карты исчезли 426 сельских населённых пунктов. За 1991–2012 годы разные подсчёты давали 641 исчезнувший сельский пункт, из них 601 село. Институт демографии НАН Украины фиксировал отдельную, более жёсткую правду: сотни безлюдных сёл просто не снимали с учёта. В 2014-м таких «живых мертвецов» насчитали 369.
В 2015-м на грани исчезновения стояли 4 684 села, где жило до 50 человек в каждом. Это уже не единицы — это почти каждое шестое село тогдашней сети. Механика всегда одна и та же, как хорошо знакомый сценарий. Сначала закрывается школа. Потом фельдшерский пункт работает через день. Магазин держится на пенсиях. Автобус отменяют, потому что возит воздух. Молодая семья не возвращается после общежития в городе. Остаются люди за семьдесят. Когда умирает последняя из них, село ещё несколько лет «существует» в классификаторе, будто кто-то вот-вот откроет форточку.
Примеры конкретные и тесные. На Львовщине — более полусотни сёл, где меньше 30 человек, хотя область лидер по количеству сёл. На Полтавщине более 30% сёл считали вымирающими, то есть с населением менее сотни. На Сумщине и Черниговщине до войны уже стояли улицы с тремя дымоходами на всю окраину. По моему опыту разговоров со старостами, самое трудное не признать село пустым, а провести ликвидацию: нужны решения общины, изменение границ, иногда — согласие парламента. Бумага держит мёртвых дольше, чем человеческая память.
В 2026-м к старой депопуляции добавилась военная, но даже на относительно спокойном западе тренд не развернулся. Рождаемость в селе низкая. Медицинское старение высокое. Сезонная работа в Польше и Чехии стала привычкой ещё до большой войны. Цифра 27 203 поэтому обманчиво стабильна. Она считает юридические точки, а не дворы, где вечером горит свет. Кто сравнивает лишь «количество сёл 2010 и 2025», видит почти прямую линию. Кто заходит на конкретную улицу в ноябре, видит другую страну.
Предупреждение
Не путайте юридическое наличие села с наличием общины людей. Пустой пункт в классификаторе всё ещё даёт адрес, кадастр и право на компенсацию. Поспешное «вычёркивание с карты» может отобрать у человека наследство, субсидию и воинский учёт. В то же время притворяться, что 542 нулевых села 2021 года — это живая сеть, значит лгать бюджетам школ и медицины.
Эта развилка не теоретическая. Каждая сельская рада, ставшая старостинским округом, рано или поздно садится перед таблицей: какие пункты тянуть услугами, какие оставлять как «землю без двора». В 2026-м правильного ответа на все 27 тысяч строк нет. Есть лишь честность: село может быть мёртвым для школы и живым для пая в одном и том же кадастровом квартале.
Война перекроила жизнь сёл, но не всегда их статус
С февраля 2022-го украинская сельская карта получила раны, которых одна статистическая строка не вмещает. Тысячи сёл Харьковской, Донецкой, Луганской, Херсонской, Запорожской, Сумской, Черниговской, Николаевской областей были под оккупацией, на линии фронта или под постоянными обстрелами. Часть освобождена. Часть — нет. Юридически они остаются в составе Украины, в списках общин и в классификаторе. Физически некоторые из них — фундаменты, воронки и минные поля.
Константиновка на Запорожье, десятилетиями визитка «самого большого села», оказалась на оккупированной территории. Чернобаевка на Херсонщине стала именем, которое знает мир, хотя до войны была большим селом у аэропорта. Ягодное на Черниговщине после марта 2022-го уже не читается как «просто пункт на карте»: это место преступления и памяти. В Донецкой области есть сёла, которые несколько раз переходили из рук в руки, и в каждом дворе — своя дата, когда выехали в последний раз.
Отдельная ловушка для тех, кто считает сёла в 2026-м: включать или не включать Крым, отдельные районы Донбасса, левобережную Херсонщину. Официальный административный учёт Украины их включает. Это принципиальная позиция государства: территория не исчезает из-за оккупации. Практический учёт населения — другое дело. Демографы оценивают наличное население на подконтрольной территории ориентировочно в 29–31 миллион, и сельская доля в этой цифре уже не та, что в начале 2022-го, когда в стране (без Крыма и части Донбасса) жили около 41,1 миллиона человек.
Типичная ошибка военных лет — объявить село уничтоженным и вычеркнуть его из головы. Юридически пункт существует, земля имеет кадастр, люди имеют право на компенсацию, община имеет полномочия. Если вычеркнуть село рано, человек теряет адрес. Если держать его вечно пустым в реестре, искажается планирование школ, лекарств и генераторов. 2026-й стоит именно здесь: как считать то, что разрушено, но не отменено. Ответ государства пока однозначный — считать. Ответ жизни — сложнее.
Община, старостат и зачем вообще знать количество сёл
С 2020 года базовая единица власти — не сельсовет, а территориальная община. Их 1 469: около 409 городских, 451 поселковая и 609 сельские. Каждая может объединять десятки сёл. Сельский голова как отдельная должность для каждого хутора исчез. Вместо него появился староста — представитель общины в старостинском округе, то есть в одном или нескольких сёлах. Человек, который ищет «свой сельсовет», в 2026-м часто попадает на сайт общины за 15–20 километров.
Зачем тогда знать, сколько сёл в Украине? Потому что от этой цифры пляшут деньги и услуги. Образовательная субвенция считается по детям, но маршрут школьного автобуса — по сёлам. Экстренная медицина смотрит на время доезда до каждого пункта. ГСЧС и военные администрации смотрят на количество населённых пунктов в зоне риска. Энергетики — на трансформаторные подстанции. Для заголовка «27 тысяч» звучит ёмко. Для финансиста общины это таблица, в которой каждая строка стоит асфальт, дрова для клуба и ставку библиотекаря.
Практический сценарий. В сельской общине Полтавщины 18 сёл, из которых в семи живёт менее 50 человек. Школу держат в центре общины. Автобус ходит трижды в неделю. Староста объезжает округ через день. Если «оптимизировать» и снять с учёта три пустых села, на бумаге станет чище, но люди, у которых там огороды и могилы родственников, воспримут это как стирание. Если ничего не трогать, бюджет размазывается тонким слоем по пустым улицам. Большинство общин в 2026-м выбирает гибрид: село оставляют в классификаторе, услуги свозят к опорному пункту.
Ещё один нюанс, о котором редко пишут в популярных текстах, — почтовый и кадастровый адрес. Пока село существует как пункт, у человека есть «село такое-то, улица такая-то». После ликвидации адрес переписывают на соседнее село или на центр общины. Для наследства, субсидий, воинского учёта это месяцы хлопот, справок и очередей. Поэтому количество сёл — не романтическая цифра из учебника. Это каркас, на котором держится право человека быть откуда-то. В стране, где миллионы сменили дом из-за войны, этот каркас весит больше, чем кажется из кафе областного центра.
Интересный факт
Некоторые украинские сёла больше официальных городов. Порог города — 10 тысяч жителей и компактная застройка, но статус сам по себе не прыгает вверх. Поэтому Софиевская Борщаговка может иметь городскую численность и сельскую печать. В то же время бывшее пгт на 1 200 человек после января 2024-го является посёлком, хотя по новому порогу «тянуло» бы лишь на село. Классификатор иногда вежливее к прошлому, чем к факту.
Этот парадокс не стоит высмеивать как канцелярскую глупость. Он защищает преемственность: школа, больница, почтовый индекс, историческое название. Резкий пересчёт статусов ради «логической таблицы» сломал бы тысячи документов. Украина 2026 года и без того ломает и собирает слишком много, чтобы играть в идеальную классификацию ради самой классификации.
Что цифра 27 тысяч означает для страны за пределами справочника
До полномасштабного вторжения в сёлах жило около 12,7 миллиона людей — ориентировочно 30–31% населения. Уровень урбанизации держался около 69%. Наиболее «сельскими» оставались Закарпатье, Буковина, Прикарпатье и Тернопольщина: доля городского населения там падала ниже 45%, а на Закарпатье городами были лишь около 37%. Наиболее городскими выглядели Донетчина, Луганщина и Днепропетровщина, где урбанизация превышала 80%. Парадокс в том, что индустриальный восток имел много посёлков и пгт, а не классических сёл. Галичина и Подолье держали мелкую сельскую сеть — и именно она даёт стране рекорд «сколько сёл».
Село в Украине — это не только хата под черепицей и аист на открытке. Это десятки миллионов гектаров угодий, паи, аренда, элеваторы, молочные фермы и рынок земли, который официально открыли, но который до сих пор дышит через доверенности и семейные сделки. Каждое село — точка доступа к полю. Исчезло село — усложнился контроль границ, дорог, мелиорации, пожаров на стерне. Аграрные компании, как ни странно, тоже зависят от того, живёт ли в селе механизатор и есть ли где заправиться в страду. Пустая улица — это ещё и пустой сервис для поля.
В 2026-м сельская Украина стоит на трёх ногах, и все три устали по-разному. Первая — демография: мало детей, много пожилых, отток молодёжи. Вторая — безопасность: мины, обстрелы, разрушенные мосты, графики света. Третья — институциональная: общины научились писать проекты на укрытия и генераторы, но не каждая удерживает врача. При этом именно село дало армии людей, технику, волонтёрские штабы и тыл. Многие логистические цепочки питания и ремонта идут сельскими дорогами, которых нет на туристических картах.
Ответ на вопрос «сколько сёл в Украине» стоит держать в голове как трёхслойную конструкцию. Юридически — около 27 203 сёл и около 28,4 тысячи сельских населённых пунктов. Демографически — значительно меньше живых сообществ, чем точек в классификаторе: сотни пунктов пусты, тысячи — на грани. Политически — все почти 29,7 тысячи населённых пунктов страны, включая оккупированные, остаются украинскими. Кто выберет лишь одно число, увидит лишь один слой. Кто увидит все три, поймёт, почему эта, на первый взгляд школьная, цифра до сих пор решает бюджет общины, память семьи и право человека вернуться домой — даже если от дома остался только адрес в реестре.