Пятый президент Украины Пётр Порошенко оказался в эпицентре острейшей политико-правовой драмы современной Украины. Санкции Совета национальной безопасности и обороны, введённые в феврале 2025 года, судебный процесс, растянувшийся на полтора года, и решение Кассационного административного суда Верховного Суда от 10 июля 2026 года поставили под вопрос не только его личные права, но и саму природу политической конкуренции в условиях военного положения. Официальная власть подчёркивает угрозы национальной безопасности, тогда как Порошенко и его команда называют всё политическим преследованием и попыткой устранить лидера оппозиции из публичного пространства. В центре конфликта — вопрос, может ли бывший глава государства, народный депутат и лидер парламентской фракции сохранять полноценное право на участие во власти, когда против него действуют бессрочные ограничения.
Ключевые факты, подтверждённые несколькими независимыми источниками, свидетельствуют: Центральная избирательная комиссия официально признала, что персональные санкции не являются юридическим основанием для отказа в регистрации кандидата на президентских выборах. В то же время Верховный Суд отказал в отмене самих санкций, хотя двое судей коллегии высказали особые мнения об отсутствии надлежащих доказательств. Это противоречие создаёт уникальную правовую ситуацию, когда формальное право существует, но практическая возможность его реализовать находится под большим сомнением.
Адвокаты Порошенко уже обжаловали решение в Большой Палате Верховного Суда и обратились в Европейский суд по правам человека и Комитет ООН по правам человека. Сам политик подчёркивает: дело касается не только его, но и верховенства права для каждого гражданина Украины.
Как появились санкции и что они реально означают
В феврале 2025 года Совет национальной безопасности и обороны принял решение, которое президент Владимир Зеленский ввёл в действие указом №81/2025. В список попали Пётр Порошенко, Игорь Коломойский, Геннадий Боголюбов, Константин Жеваго и Виктор Медведчук. Ограничения включают блокировку активов, запрет экономической деятельности, лишение государственных наград, ограничения на пользование радиочастотным спектром и даже запрет приобретать землю. Санкции являются бессрочными.
Официальная версия, которую озвучивали в Кабинете министров и СНБО, опиралась на несколько эпизодов. Среди них — уголовное производство о государственной измене в связи с закупкой угля с оккупированных территорий через «Центрэнерго» в 2014–2015 годах, участие в создании Партии регионов, работа министром иностранных дел во время подготовки Харьковских соглашений 2010 года, а также бизнес-активы в России (липецкая фабрика «Рошен» и «Севморзавод» в Крыму). Зеленский публично говорил о «миллиардах», которые якобы выводились во время войны, и называл Порошенко и Медведчука «партнёрами в этом кейсе».
Порошенко с самого начала назвал решение антиконституционным и политически мотивированным. Он подчёркивал, что на момент введения санкций ни одно из уголовных дел не завершилось обвинительным приговором, а доказательства, на которые ссылалась власть, базировались преимущественно на одном письме Государственной службы финансового мониторинга. В суде выяснилось, что в первоначальном тексте указа была ошибка в идентификационном коде Порошенко, которую впоследствии пытались «технически» исправить вне установленной процедуры.
Наиболее показательным стало то, что санкции против Порошенко ввели именно по представлению Кабинета министров, а не СБУ, как в отношении других фигурантов. Это подчеркнуло политический, а не сугубо силовой характер решения.
Судебный марафон: полтора года борьбы и особые мнения судей
Иск Порошенко к президенту Зеленскому об отмене санкций рассматривал Кассационный административный суд в составе Верховного Суда. Процесс, который по закону должен был длиться около восьми недель, растянулся на семнадцать месяцев. Были многочисленные переносы из-за болезней судей, уточнения документов и отпусков.
10 июля 2026 года коллегия из пяти судей отказала в удовлетворении иска. Решение вступило в законную силу после окончания срока на апелляцию. Однако двое судей — председательствующая Олеся Радишевская и бывший председатель Кассационного административного суда Михаил Смокович — высказали особые мнения. Радишевская прямо отметила, что решение не имеет надлежащего фактического основания, а ответчик не предоставил совокупности конкретных, точных и последовательных доказательств. Она сослалась на практику Европейского суда по правам человека, согласно которой даже в военное время санкционные указы подлежат полноценному судебному контролю.
Адвокаты Илья Новиков и Игорь Головань заявили, что решение принималось под давлением, часть мотивировочной части засекречена под грифом «для служебного пользования», а настоящие основания для санкций так и не были раскрыты. Они уже подали жалобу в Большую Палату Верховного Суда и готовят обращения в ЕСПЧ и Комитет ООН по правам человека.
В своём заявлении от 24 июля 2026 года Пётр Порошенко подчеркнул: «Этот кейс не про Порошенко — он про верховенство права для каждого украинца. Если так легко можно ввести санкции против граждан Украины, то где гарантии, что власть не захочет снять с выборов других конкурентов?»
Имеет ли Порошенко право баллотироваться?
Парадокс ситуации заключается в том, что формально право на участие в выборах у Порошенко сохранилось. В марте 2025 года председатель Центральной избирательной комиссии Олег Диденко прямо заявил: в Конституции и Избирательном кодексе нет оснований для отказа в регистрации кандидата из-за персональных санкций. Он уточнил, что санкции могут усложнить ведение кампании (в частности из-за блокировки финансов), но не отменяют само право баллотироваться.
Это создаёт интересную правовую конструкцию. С одной стороны — бессрочные ограничения на экономическую деятельность и активы. С другой — отсутствие прямого запрета на политическое участие. В практике других стран подобные санкции часто становятся инструментом устранения оппонентов от избирательного процесса. В Украине же пока линия проходит именно здесь: право существует на бумаге, но его реализация зависит от того, сможет ли кандидат финансировать кампанию и не заблокируют ли его счета в процессе.
| Аспект | Позиция власти | Позиция Порошенко и адвокатов |
|---|---|---|
| Основания санкций | Угрозы национальной безопасности, связи с РФ, экономические преступления | Политическое преследование, отсутствие доказательств |
| Судебный контроль | Указ президента имеет дискреционный характер | Должен подлежать полному судебному контролю по стандартам ЕСПЧ |
| Право на выборы | Формально не запрещено, но санкции влияют на деятельность | Прямое ограничение политических прав оппозиции |
Данные таблицы собраны на основе публичных заявлений СНБО, указа президента и материалов судебного рассмотрения (pravda.com.ua, suspilne.media).
Узурпация власти или необходимые ограничения военного времени?
Порошенко неоднократно с трибуны Верховной Рады и в публичных заявлениях обвинял Офис президента в узурпации власти. Он утверждает, что военное положение используется не только для обороны, но и для построения авторитарного режима: ограничение роли парламента, давление на оппозицию, цензура в медиа, уничтожение местного самоуправления. В апреле 2025 года он прямо сказал, что «неограниченная власть Офиса над парламентариями — это унизительно для всей Украины».
В то же время сам Порошенко неоднократно подтверждал легитимность президента Зеленского. В феврале 2025 года с трибуны Рады он заявил, что политическая сила «Европейская солидарность» не ставит под сомнение легитимность украинской власти, включая президента. Он назвал нарратив о «нелегитимности» путинским и призвал к единству.
Эта позиция важна. Она отличает критику концентрации власти от попыток подорвать государственные институты. Порошенко настаивает: можно и нужно требовать парламентского контроля, ответственности правительства, прозрачности кадровых решений, но без дестабилизации страны во время войны.
В практике европейских демократий ограничения прав оппозиции во время чрезвычайных ситуаций всегда вызывают повышенное внимание международных институций. Именно поэтому адвокаты Порошенко так активно апеллируют к ЕСПЧ и Комитету ООН.
Что это означает для будущего украинской политики
Дело Порошенко стало лакмусовой бумажкой для качества украинской демократии в военное время. Если санкции, введённые без приговора суда и на основании одного письма, остаются в силе, возникает прецедент. Завтра подобные ограничения могут коснуться любого политика, бизнесмена или общественного активиста, которого власть сочтёт «неудобным».
В то же время сам факт, что Порошенко продолжает работать в парламенте, выступать, передавать дроны на фронт и публично критиковать власть, свидетельствует: полного политического «обнуления» не произошло. Его фракция «Европейская солидарность» остаётся одной из немногих оппозиционных сил, имеющих реальное присутствие в Верховной Раде.
Для обычного гражданина эта история важна тем, что показывает границы возможного. Право на власть — это не абстрактная философская категория. Это конкретная возможность участвовать в выборах, критиковать власть, иметь доступ к суду и не бояться, что завтра твои счета заблокируют без приговора. Когда эта возможность сужается для одного, она сужается для всех.
Дальнейшее развитие событий будет зависеть от решения Большой Палаты Верховного Суда и позиции международных институций. Пока Украина стоит на распутье: либо сохранит минимальные стандарты политической конкуренции даже во время войны, либо позволит военному положению стать удобным инструментом для устранения любой оппозиции. История с правом на власть Порошенко — лишь наиболее видимый эпизод этой борьбы.